А.Н. Липов
В переводе научной статьи рассматривается радикальный и дестабилизирующий потенциал шума и тишины, выраженный в
практике звуковой скульптуры канадского художника Адама Басанты. Авторский анализ проводится путём сравнения работ Басанты с работами основоположников звуковой скульптуры Джона Кейджа и Стива Райха, а также современных практиков звуковой
скульптуры Роберта Пульезе, Конрада Смоленски, Майкла Сэйлсторфера и Никиты Гейла, в работах которых используются одновременно освобождающие и угнетающие аспекты шума, а также успокаивающие и подавляющие качества тишины, посредством которых раскрывается композиционный потенциал этих противоположностей. Композиции Адама Басанты, как материальные, так
и звуковые, обладают резонансом, разрушающим основополагающие принципы акустики: его работы видят звук, создают тишину
и находят мелодию в гуле.
Создавая скульптуры, которые колеблются между отсутствием и наличием звука, Басанта размышляет о современном мире,
наполненном шумом, и предлагает стратегии обратной связи и тишины, как методы противодействия оглушающему современному ландшафту. Благодаря этой технической тонкости, его звуковые системы вмешиваются в социальные, материальные и
пространственные процессы, присущие слуховому восприятию. В статье автором акцентируется внимание на том, что динамика между шумом и тишиной, на которую так полагается художник, имеет свои концептуальные истоки в наследии Джона Кейджа,–
композиции «4’33», впервые исполненной Дэвидом Тюдором в 1952 г., которая привлекла внимание композиторов к риторическим и
дискурсивным аспектам тишины, и в экспериментах Кейджа, как художника-концептуалиста, потребовавших обновления подходов
к прослушиванию и сформировавших новое видение в переосмыслении акустики и механики звука.
Ключевые слова: шум и тишина¸ Адам Басанта, Джон Кейдж, «4,33».
DOI: 10.25791/music.9.2025.1375
Стр. 16-21. |
